i.

« i thought malfoys only listened to funeral music »

Хьюго Уизли раздражает его до скрежета зубов и в то же время притягивает. Скорпиус так и не сможет потом объяснить, как именно они стали друзьями. Через плохо скрываемое раздражение, через язвительные подколы, или через вечное желание доказывать друг другу что-то бессмысленное и одновременно невероятно важное? Хьюго приходит в его жизнь как удар по коленям, которого не ждёшь. Он протягивает ему сигарету и спршивает, знает ли он Talking Heads. Не «как дела», не «ты же друг моего кузена Альбуса?», не что-нибудь ещё из этого социального мусора, которым люди обычно забивают пустоту между собой.

Их прошлый гитарист наконец прошёл отбор в факультетскую команду по квиддичу, и решил, что это круче, чем игра каверов на маггловский рок для пьяных хаффлпаффцев. В тот вечер Петунья затащила Скорпиуса на репетицию Василисков почти насильно. Никто, включая самого Скорпиуса, не ожидал, что слегка аутичный староста Слизерина с привычкой указывать на каждую фальшивую ноту, надолго здесь приживётся.

ii.

« quit your stupid job already »

Хьюго ещё доучивается на седьмом курсе, когда Скорпиус уже выбирает себе самую скучную работу на свете, окружая себя своими любимыми цифрами и отчётами. Музыка остаётся где-то внутри, под рёбрами, как вредная привычка, от которой всё никак не получается избавиться, но Скорпиус слишком хорошо воспитан для того, чтобы строить свою жизнь вокруг фантазий.  Уизли совиной почтой присылает ему короткие глупые записки, измазанные чернилами, иногда — просто дурацкие шутки, иногда — обрывки текстов из будущих песен. Говорит, что вытащит своего друга из этих гоблинских подземелий, где он сам похоронил себя заживо в очень дорогом костюме. Скорпиус смеётся с его писем, а через полтора года увольняется. 

iii.

« i had a dream we played wembley and you still showed up in a tie »

— Ещё одна песня про глаза моего кузена, и я ухожу из группы, — они сидят вдвоём до рассвета над текстами, едят холодную китайскую еду из коробок и уже два часа спорят о переходе между куплетом и припевом.

Хьюго хочет, чтобы их музыка меняла мир, хочет писать манифесты, а не просто красивые мелодии. Скорпиус любит писать песни про любовь, потому что любовь кажется единственной вещью в мире, которая ещё не превратилась в пропаганду. Скорпиусу хочется прожить жизнь так, чтобы мир оставил его семью в покое. Пока Хьюго хочет орать в микрофон fuck the ministry, Скорпиус подсчитывает, сколько секунд понадобится газетам, чтобы снова начать вытаскивать наружу историю его семьи, словно плохо закопанный труп.

Иногда ему кажется, что Хьюго просто не понимает, каково это.

И всё же the basilisks каким-то чудом работают. Работают на какой-то странной алхимии между безумием Уизли и способностью Малфоя превращать хаос в систему. Хьюго был сердцем группы, Скорпиус — её бессонным мозгом, который по ночам сводил бюджеты, составлял расписания репетиций и пытался удержать всё это на плаву. Пока Уизли хотел разбежаться и прыгнуть в неизвестность, Малфой подсчитывал, насколько велика вероятность разбиться насмерть. И потом всё равно прыгал следом. Он договаривался с площадками, составлял расписания, разбирался с контрактами, считал деньги, вытаскивал их из ситуаций, в которые Хьюго влетал с восторгом человека, искренне убеждённого, что последствия — это социальный конструкт.

iv.

« i swear i was only two hours late »

Когда у the basilisks наконец появляются деньги, туры и первые настоящие проблемы, кроме романтической бедности, выясняется, что группа каким-то чудом дожила до момента, когда им требуется менеджер. Они ищут его почти год. Одни не нравятся самим василискам, другие увольняются после первой недели, кто-то просто исчезает без объяснений, оставляя записку со сдержанной формулировкой про «токсичную рабочую атмосферу».

В итоге их менеджером становится Альбус Поттер. Ему доверяют все. Наверное, это можно было бы назвать идеальным решением, если бы группа после расставания Альбуса и Скорпиуса не существовала в состоянии постоянного, вязкого напряжения, о котором никто не говорил вслух. Ещё хуже стало, когда Скорпиус начал встречаться с Хьюго. Фанаты, конечно, были в восторге. Между двумя фронтменами появляется новая химия. На сцене они начинают петь ближе друг к другу, чаще сталкиваются плечами, смеются в микрофоны посреди песен, будто забывая, что на них смотрят.

Но Скорпиус быстро понимает, что принял восхищение за любовь. Потому что как не восхищаться Хьюго? Он входит в любую комнату так, будто все присутствующие только ради него здесь и собрались. Люди тянутся к нему почти рефлекторно. В Хьюго есть редкий, почти пугающий талант делать привлекательными вещи, которых нормальные люди стараются избегать: неизвестность, риск, провал, жизнь без запасного плана. Все эти слова, от которых у Скорпиуса Малфоя внутри автоматически включается сигнал тревоги, Хьюго каким-то образом превращает во что-то приятное.

И всё равно бесит он ещё сильнее, чем восхищает. Он обещает прийти на репетицию к восьми и появляется в половине одиннадцотого, пропускает фотосессию для Ведьмополитена, потому что «совершенно вылетело из головы». На интервью внезапно начинает рассуждать о том, что волшебная музыка слишком зациклена на себе и что он вообще хотел бы однажды стать популярным у магглов. 

Сначала ему казалось, что Хьюго просто привносит в его слишком осторожную, выверенную жизнь необходимую долю хаоса. Что рядом с ним Скорпиус наконец учится не просчитывать всё наперёд. Хьюго же, наоборот, отчаянно нуждался в человеке, который заставлял бы его замедляться, заканчивать начатое и хотя бы иногда смотреть под ноги. Проблема была в том, что со временем они начали не уравновешивать друг друга, а растягивать в разные стороны.

Хьюго таскает его на маггловские концерты — огромные стадионы, дрожащие от басов, толпы людей, поющих хором так громко, что закладывает уши. Скорпиус стоит рядом с ним среди этого шума и смотрит, как Хьюго улыбается сцене с выражением почти болезненной жадности, будто пытается глазами проглотить всё происходящее целиком.

— Представь, это могли бы быть мы.

И дело в том, что к тому моменту они уже успешны. У них туры, интервью, фанаты, песни, которые люди знают наизусть. Но Хьюго всегда хочет большего. Не потому что ему мало славы — славой он пресыщается быстрее остальных. Просто внутри него живёт какая-то вечная ненасытность, будто весь мир для него постоянно на два размера меньше необходимого.

В какой-то момент the basilisks ему тоже становится мало.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно:

» пишу в среднем 4-5к, толерантно отношусь ко всем формам и размерам текстов, с вопросами «хде пост» не терроризирую и люблю когда это взаимно;

» этот шип изначально was build to wreck, а история была придумана ради вайбов леннон/маккартни, иф ю ноу ю ноу, так що это не рандомная заявка на бывшего, чтоб забустить мое эго бади-каунтом из двух человек. пейринговых перспектив в этом сюжете нет, но буду рад поиграть ими всякое-разное, пока моя голова не взорвалась от всех хотелок. а ещё моя любовь к хеппи-эндам требует, чтоб они в конце простили друг друга и помирились.

» у меня накопилось очень много букв и душных хедов на этого человечка и их сюжетик, далеко не все они ультимативны, но некоторые вещи для меня уже стали принципиальны. в любом случае, если вас зацепила история и общий вайб, всегда можно попробовать стыкануться. помимо меня на форуме есть ещё четыре василиска, их новый менеджер, ну и конечно куча всяких швизлей-шпоттеров.